Наверняка вочеловеченный человек не мыслит себе жизни без этих чувств

Нельзя забывать, что постижение абсолютных истин зачастую вызывает у человека острое чувство собственной ничтожности, ограниченности и порочности перед лицом высшего; он понимает краткость, быстротечность и конечность своей жизни, свою человеческую беспомощность

XXIV Весь словарь терминов, описывающих мотивацию, должен быть иерархичным хотя бы потому, что метамотивы (или мотивы роста) требуют несколько иных характеристик, чем базовые потребности (<нужды>)

На основе описанного выше различия между сущностными ценностями и отношением к ним можно сконструировать еще один иерархический Перечень мотивов (я говорю о <мотивах> в самом общем и широком смысле этого слова). Я уже рассказывал об иерархических отношениях между разными проявлениями удовлетворения, наслаждения и счастья, выстроенных в соответствии с иерархией потребностей - от <нужд> к метапотребностям (82). Мы должны помнить, что само по себе понятие <удовлетворение потребности> на уровне метамотивов, или мотивов роста, трансцендируется, на этом уровне невозможно буквальное удовлетворение потребности. То же самое относится и к пониманию счастья, которое тоже может быть трансЦендировано на высших уровнях. То, что на более низких уровнях было удовлетворением, наслаждением или счастьем, здесь, на более высоких уровнях может трансформироваться в своего рода космическую печаль, грусть или отрешенное созерцание. На низших уровнях, на уровнях базовых нужд мы говорим, что мы движимы чем-то или отчаянно хотим чего-то, страдаем от нехватки чего-то, боремся за что-то или нуждаемся в чем-то, как например, когда нам нечем дышать или сильно болит голова. По мере того, ка"к мы поднимаемся на более высокие уровни потребностей, мы все чаще употребляем такие слова как <желание>, <стремление>, <предпочтение> или <вы- 350 Метамотивация бор>. Но на высших уровнях, на уровне метамотивации, и эти слова становятся неуместны, и мы начинаем говорить о любви, обожании, восхищении, воодушевлении, вдохновении, завороженности, очарованности

Здесь же, на уровне метапотребностей, мы наверняка столкнемся с проблемой ограниченности нашего языка, с его неспособностью верно передать чувство правильности, долженствования, уместности, абсолютной справедливости нашей любви к тому, что по определению и сущности заслуживает и требует любви, что должно любить

Все эти слова предполагают отдельность любящего человека и предмета его любви. Но где найти слова для описания любви и желания, когда отдельность преодолена, когда любящий во многом идентичен любимому, а желанное стало частью взыскующего? Как рассказать о слиянии желания и желанно сти? Могу предложить вам описание этого в духе Спинозы, как трансценденцию свободной воли во имя высшего детерминизма. Человек, взошедший на уровень метамотивации, свободно, счастливо и всем сердцем принимает детерминизм бытия. Человек соглашается и желает предначертанного ему не подневольно, не <эго-дистонично>, но с любовью и энтузиазмом. И чем ярче озарение, приведшее его на эти высоты, тем более <эгосинтонично> слияние свободной воли и детерминизма.

< назад | к содержанию | вперед >